About UNEP UNEP Offices News Centre Publications Events Awards Milestones UNEP Store
GEO-3: GLOBAL ENVIRONMENT OUTLOOK  
UNEP Website GEO Home Page

Антарктика

Наземные экосистемы Антарктики имеют сравнительно несложную структурную организацию с небольшим числом видов. Морская биомасса в Южном океане может быть огромной, но видовое богатство в целом невелико (Wynn Williams 1996). Фауна донных рыб материкового склона и шельфа Антарктиды включает 213 видов, принадлежащих 18 семействам (Eastman 2000). На более высоких уровнях пищевых цепей Южного океана доминируют тюлени, киты и морские птицы. Данные о биологическом разнообразии морских экосистем Южного океана ограничиваются в основном материковыми шельфами и склонами. О фауне глубоких акваторий вокруг Антарктиды известно мало.

Промысел тюленей и китов в историческом прошлом оказал существенное воздействие на популяции этих животных в Южном океане, угрожая стремительным вымиранием некоторых видов. Сегодня жесткие международные соглашения управляют добычей антарктических тюленей (Конвенция об охране антарктических тюленей) и китов (Международная конвенция по добыче китов, где некоторые области Южного океана обозначены как заповедники для китов). Ограниченное число тюленей добывается в научных целях. При этом количество ежегодно убиваемых полосатиков составляет примерно 440 особей.

Охраняемые территории в Арктике
 
Количество охраняемых
территорий
Общая
площадь
страны
% от площади
арктической суши
(км2)
Канада 61 500 842 9,5
Финляндия 54 24 530 30,8
Гренландия 15 993 070 45,6
Исландия* 24 12 397 12,0
Норвегия** 39 41 380 25,3
Российская Федерация* 110 625 518 9,9
Швеция 47 21 707 22,8
Соединенные Штаты (Аляска) 55 296 499 50,2
Всего 405 2 505 943 17,0
Примечания: *включены обширные морские области; **большая часть охраняемых территорий приходится на
архипелаг Шпицберген и лишь 7 процентов – на материковую арктическую сушу

Источник: CAEF 2001

Рыба и криль (мельчайшие планктонные ракообразные) сейчас являются главными объектами промысла в Южном океане. С 1969–1970 годов, когда начали вести учет результатов промышленного рыболовства, вплоть до конца 1998 года в Южном океане было выловлено в общей сложности 8 739 800 т криля и рыбы (CCAMLR 2000a). В 1982 году была принята Конвенция об охране антарктических морских живых ресурсов, нацеленная на стимулирование охраны и рационального использования морских биоресурсов к югу от зоны Антарктической конвергенции. Именно в рамках данной Конвенции сейчас регулируется рыболовство в Южном океане.

Хотя оценкам Конвенции и свойственна некоторая неопределенность, в соответствии с ними уровень незаконного, нерегулируемого и неучтенного промысла рыбы в Южном океане, десятилетиями остававшийся серьезной проблемой, сократился в 1998 году, но затем постоянно возрастал, несмотря на принимаемые меры по борьбе с незаконным рыболовством. Предметом особого беспокойства стал высокий уровень нелегального вылова патагонского клыкача (Dissostichus eleginoides) в южной части Индийского океана, угрожавший устойчивости запасов этой рыбы (CCAMLR 2000a). Чтобы решить проблему незаконного, нерегулируемого и неучтенного вылова, в рамках Конвенции об охране антарктических морских живых ресурсов в 1999 году был принят Порядок документирования вылова, предусматривающий сопровождение всех операций по погрузке–выгрузке, перегрузке и ввозу клыкача на территорию стран8участниц полным комплектом документации на вылов. В 2000 году в рамках Конвенции были предприняты дальнейшие шаги по предотвращению незаконного, нерегулируемого и неконтролируемого вылова: сторонам рекомендовано избегать принятия под свою юрисдикцию и выдачи промысловых лицензий тем судам, которые ранее были замечены в незаконной практике (CCAMLR 2000b).

Регулирующие меры в рамках Конвенции об охране антарктических морских живых ресурсов позволили сократить до весьма низкого уровня масштабы побочного вылова морской птицы и млекопитающих в процессе легального рыбного промысла. В то же время ощутимый вред продолжает наносить незаконное рыболовство. Серьезной угрозой для некоторых популяций морских птиц является ярусный лов рыбы. Не случайно в 1997 году все виды альбатросов были занесены в список видов, находящихся под защитой Конвенции по сохранению мигрирующих видов диких животных (КМВ). Странствующий альбатрос (Diomedea exulans) и южный гигантский буревестник (Macronectes giganteus) занесены также в Красную книгу МСОП как уязвимые виды (Hilton-Taylor 2000). Недавно в Кейптауне, ЮАР, был подготовлен окончательный вариант Соглашения об охране альбатросов и буревестников.

За последние три десятилетия в составе сухопутной флоры и фауны произошли изменения, которые можно объяснить недавним потеплением климата в регионе. Предполагается, что параллельно с изменением климата меняются также состав и распространение морских видов. Было замечено, что существенный рост численности пингвина Адели (Pygoscelis adeliae) в акватории моря Росса в 80-е годы происходил синхронно колебаниям климата этого района (Taylor and Wilson 1990, Blackburn and others 1990). В районе станции Палмер на острове Анверс, где пингвины Адели, как известно, гнездились лишь до 50-х годов, пингвины двух других видов – антарктический и субантарктический – в настоящее время активно размножаются. За последние 50 лет они расширили ареалы своего обитания на юг от Антарктического полуострова, что коррелирует с отчетливым потеплением в данном районе (Emslie and others 1998).

Изменения в распространении и толщине морских льдов влияют на временные рамки, масштабы и продолжительность сезонных ритмов первичной продукции в полярных регионах. Есть предположение, что распространение морских льдов влияет на доступность криля, что, в свою очередь, может сказываться на численности животных, питающихся крилем. В этой связи региональное потепление и пониженное обилие криля способно навредить морским пищевым цепям (Loeb and others 1997). Отмечено, что концентрация и обилие полосатиков снижаются в сезоны с более высокими температурами поверхности моря, менее выраженными интрузиями холодных вод и меньшим распространением плавучих льдов. Это может быть отражением перемен в доступности главной добычи полосатиков – криля (Kasamatsu 2000).

В районе западного побережья Антарктического полуострова весенняя деградация озонового слоя способна приводить к двукратному увеличению прихода биологически эффективной ультрафиолетовой радиации (Day and others 1999). Ультрафиолетовое излучение воздействует на фитопланктон, подавляя его первичную продуктивность. Серьезность данной проблемы определяется ключевой ролью фитопланктона в коротких пищевых цепях морских экосистем Антарктики. Период весеннего цветения фитопланктона совпадает с образованием весенней озоновой дыры и последующим периодом интенсивного ультрафиолетового излучения. Расчеты показывают, что снижение продуктивности фитопланктона, связанное с озоновой дырой, достигает 6–12 процентов (Smith and others 1992).